В шведском языке слово "заплата" и название народа саами звучат и пишутся одинаково — lapp. Впрочем, сами саами на досадное совпадение не обращают внимания. В прочитанной в детстве сказке Андерсена о приключениях Кая и Герды меня особенно поразило то, что старая лапландка писала записку для девочки на сушеной треске. Этим эпизодом из "Снежной королевы" мои познания о лапландцах и ограничивались долгие годы.

Минувшим летом в шведском городе Гелливара я заглянул в туристический информационный центр в надежде разузнать о саами побольше. Девушка, сотрудница центра (о том, что она саамка, я узнал позже), поинтересовалась: "Откуда вы родом?" Когда же услышала в ответ: "Из Чехии!", тут же посвятила меня в подробности своей помолвки с одним чехом, которая так и не сложилась. О саами девушка тоже рассказала немало, и напоследок посоветовала: "Если вы хотите узнать больше о нашем народе, то приезжайте в Иоккмокк в конце зимы, когда там проходит ежегодная ярмарка!". Саами называют себя народом солнца и ветра, а свои земли — Сапми. Это наименование объединяет обширные территории в районе Полярного круга — север Скандинавии и Кольский полуостров. Всего саами насчитывается около семидесяти тысяч человек.

Первые достоверные свидетельства существования культуры этого северного народа — ловчие ямы на лосей и медведей, датированы VI тысячелетием до н. э. В Средние века две трети современной Швеции принадлежали саами. Жители страны Сапми постоянно враждовали с викингами. Это, впрочем, не мешало предприимчивым "аборигенам" вести взаимовыгодную торговлю как с теми же соседями-викингами, так и с заезжими ганзейскими купцами. Шкуры и меха менялись на соль, изделия из металла и монеты, которые часто использовались как украшения. В ту пору появились знаменитые саамские ножи ручной работы. Благодаря торговле в среде саами произошла настоящая "культурная революция" — каменный век сменила эра товарно-денежных отношений и даже (малоизвестный факт!), появилась собственная денежная единица! Однако начало XX века ознаменовалось в Швеции эпохой узаконенного расизма по отношению к саами. Запрещалось использование языка саами в местных школах, не говоря уже о преподавании, был даже создан институт "расовой биологии" в Упсале.

Саами делятся на три группы: саами-рыбаки, живущие по берегам озер северной Швеции, лесные саами, в прошлом промышлявшие сбором лесных ягод и охотой, и саами-оленеводы — самая многочисленная группа. Стада, которыми они владеют, бывают действительно огромными: у одной семьи может быть до нескольких тысяч оленей. Некоторые из "оленьих олигархов" настолько преуспели, что могут позволить себе искать стада в тундре с помощью вертолетов. Задать вопрос о количестве оленей тут считается верхом неприличия. Это так же бестактно, как задать европейцу вопрос: "А сколько у вас денег на счету?".

Назвать саами скотоводами у меня как-то даже язык не поворачивается. Скорее, можно говорить о симбиозе оленя и человека. Животные получают покровительство и защиту, а человек взамен приобретает вьючное животное, источник молока, мяса, шкур и рогов. Даже внутренности оленей используются как источник столь необходимых витаминов, которые невозможно иначе получить на протяжении долгой зимы. Туша забитого оленя идет в ход практически без остатка. Ближе к средине лета, после того, как в стадах появляются телята, саами сгоняют оленей для клеймения. Процедура проводится в специальных загонах. В сентябре-октябре животных забивают. Попасть на эти важные для любого северного народа события сложно не только приезжим, но даже местным, так как никто не знает заранее — где и когда они будут происходить. Кроме того, для клеймения и забоя выбирают довольно отдаленные места. И таких на просторах Швеции осталось еще немало.

Саами — народ достаточно замкнутый, и установить с ними контакт удается не сразу. Если вообще удается. Социальная организация саами тоже очень интересна. Как правило, одна или несколько семей формирует так называемую "сьидду" — общину. Исключение из "сьидду" — настоящая трагедия для отдельного человека. Важная уступка, которую саами смог ли "отвоевать" у современного общества — разрешение и право на охоту и рыбную ловлю без ограничений (в отличие от остальных граждан Швеции). Саами могут охотиться даже в национальных парках.

Язык саами делится на три основных диалекта. Можно сказать, что это три разных языка, потому что различия в словарном запасе и грамматике настолько велики, что саами из разных регионов часто не понимают друг друга. Но одно саамское слово вошло даже в мировые языки — это слово "тундра". Однако человечество за пределами Сапми стало проявлять к саами интерес только в последние десятилетия. В 1996 году ЮНЕСКО провозгласила шведскую провинцию Лапландия(или Лопания) памятником мировой культуры. При этом еще в 60-е годы прошлого века в Швеции существовали поезда с вагонами не только первого и второго класса, но и третьего, предназначенные специально для саами.

Итак, в феврале я сел в поезд "Стокгольм — Нарвик". Дорога из столицы Швеции до саамской столицы занимает "всего" 15 часов. Во время ярмарки в Иоккмокк за место в гостинице дерут сумасшедшие деньги. Поэтому я устроился в городке Мурйек за 60 км от Иоккмокк (Мурйек на саамском языке — "Земля черники"). В лучшие времена здесь насчитывалось не более пятисот жителей. Сейчас и сотни не наберется. Как и множество подобных городков и деревень на севере Швеции, Мурйек вымирает: нет работы, низкая рождаемость. В мурйекской сауне я познакомился с местным жителем по имени Кнут. Он выглядел лет на шестьдесят, но, как оказалось, был еще на 15 лет старше. После нескольких бокалов местного пива Кнут глубоко задумался и обратился ко мне со словами: "Так ты приехал аж из самой Чехии на саамскую ярмарку в Йоккмокк? Ой-ой-ой! — этот возглас звучит у меня в ушах до сих пор. — Так я тебя завтра и послезавтра туда отвезу, если хочешь. Там будет весело! Ой-ой-ой!".

В Йоккмокк, действительно, было весело. За день до моего приезда, как я узнал от йоккмоккцев, здесь на открытии ярмарки побывал даже шведский король, так как событие выдалось юбилейным: праздновалось ее 400-летие. Ярмарка, как я уже говорил, остается единственной возможностью увидеть обитателей Сапми в национальных костюмах (в других случаях они надевают одежды предков крайне редко). Здесь можно встретить саами из Норвегии, Швеции и Финляндии. Приезжают ли в Йоккмокк саами из России (где их называют лопарями), мне выяснить не удалось. Лапландцы очень любят серебро — их начищенные ожерелья ослепительно сверкали в оранжевых лучах низкого северного солнца. Торговые палатки на ярмарке больше похожи на стенды выставки саамской культуры. Здесь можно попробовать несколько сортов саамского хлеба — лепешек, выпеченных на огне, колбасу из оленьего и лосиного мяса, варенье из доселе неизвестной мне ягоды "hjortron", похожей на оранжевую ежевику (по-русски ягода эта называется морошка, довольно обычное растение для северных моховых болот), оленьи и лисьи шкуры.

Бесспорно, изюминка ярмарки — это изделия народных умельцев. Кроме предметов из кожи, верхом искусства саами считается изготовление ножей. Они, действительно, прекрасны и очень функциональны. Рукоятки и чехлы сделаны из оленьих рогов. Клинки у ножей очень твердые. И хотя процесс их изготовления длится очень долго, они пользуются большим спросом. За настоящие саамские ножи дают от 500 американских долларов за штуку, но могут отвалить 1000 и больше. Причем это вовсе не старинные ножи, коллекционная ценность которых неизмеримо выше. Как уже говорилось, саами не слишком коммуникабельны, в отличие от шведов, но тема ножей может заставить их разговориться. И дело даже не в торговле. Ведь народные промыслы — это часть местной культуры, своеобразный культ бога охоты, а значит, и всей жизни.

Если вам захочется получить более полное представление о саамской культуре, отправляйтесь в музей "AJTTE" в Йоккмокк. Там собраны интересные, а подчас и уникальные экспонаты. Музей содержится на средства шведского государства, и я должен сказать, что еще нигде не видел более интересной документальной съемки отдельной этнической группы. Речь идет о черно-белых фильмах, показывающих жизнь ы быт саами в первой половине XX века. Эту аудиовизуальную инсталляцию, выдержанную в режиме нон-стоп, можно смотреть часами. Когда спустя некоторое время я вышел из музея, местная молодежь успела выстроить перед его входом красивые ворота из кусков льда. Неподалеку в огромном павильоне я наткнулся на Кнута, попивающего типичный кисловатый шведский кофе. "Иди еще посмотри на замерзшее озеро, там гонки на оленях. Ой-ой-ой!". Гонки на оленях несколько отличаются от принятых у нас скачек. Более того, я бы сказал, что этот вид состязаний не особенно популярен. Неподалеку находилось несколько собачьих упряжек и два вертолета для наблюдения за гонками с воздуха. Подобное удовольствие стоило на удивление дешево. Настоящей добычей для фотографов стал так называемый "олений поезд". Речь идет о "поезде" из нескольких нарт, запряженных белыми оленями (которые среди саами не очень популярны, потому что недостаточно сильны и выносливы), в сопровождении саамок в красивых костюмах. На нартах сидели несколько девочек лет пяти в белых шубках. Кавалькада тянется через город под всеобщее ликование зрителей, а, главное, фотографов и кинооператоров. Начало февраля в районе Иоккмокк — самое холодное время в году, температура может достигать -40°С! В феврале 2005 года же было "всего" -10°С, и местные жители сетовали на "теплынь".

По возвращении в Мурйек снова иду вечером в сауну. "Нехорошо много пить! Ой-ой-ой!", — сокрушается Кнут. И делает глоток водки. Я остаюсь в Мурйек еще на несколько дней. Каждую ночь я долго не ложусь спать — жду северного сияния. А его все нет и нет... С замкнутыми саами тесного контакта я так и не наладил, зато местная атмосфера мне пришлась по душе. Постараюсь приехать сюда еще раз. Здесь есть на что посмотреть: национальные парки, полярное сияние и сдержанные, но приветливые люди в Йоккмокк и Мурйек, маленьких городках у Полярного круга.

/ Журнал "Экзо"

 Вернуться к списку статей